Логин:
Пароль:

Жанры

Новые книги

Популярные книги

Рейтинг книг

Добавить книгу

Правообладателям



Полная версия сайта




Библиотека электронных книг LitLib


Диана Удовиченко«Знак Потрошителя»

В тот раз снова все пошло не так. Появился Миямото Мусаси, который оказался вовсе не великим мечником. То есть не только мечником… И вот Дан здесь. Где именно? Прошлое вспомнилось, но настоящее, ту реальность, в которой он пребывал сейчас, пока окутывал туман.

Одно было понятно сразу: Дан опять оказался не в своем времени. Хотя на такое счастье он уже и не надеялся. Что-то не получалось с пространственно-временным порталом, и он подозревал, что Сенкевич знает об этом больше, чем говорит.

Итак, опять не дома. Это плохо. Но в достаточно цивилизованной эпохе – это хорошо. Интересно, кто он теперь? И где Настя? Впрочем, где бы она ни была, ее легко будет отыскать с помощью дедукции…

Сквозь веки проник яркий свет, вызвав новый приступ мигрени. Дан застонал, закрывая глаза ладонью. Тут же в комнату ворвался поток прохладного свежего ветра, разгоняя застоявшийся, пропахший табачным дымом воздух. Кто-то прошагал к креслу, остановился над ним и произнес с мягким укором:

– Вы губите себя. Может быть, вам стоит воздержаться хотя бы от морфина, Шерлок?

Глава 1

Дан

Шерлок?.. Уж не Холмс ли? Вспомнилось мельком увиденное в комнате: стол с бумагами, пробирками, увеличительными стеклами вполне мог принадлежать сыщику. Курительная трубка указывала на то же – Холмс везде изображался именно с такой, стильно изогнутой, классической. Да еще и скрипка…

Но позвольте, как это? Холмс ведь – вымышленный персонаж, так же как и Уотсон, и Мориарти, и все остальные герои книг Конан Дойла. Общеизвестно: великий сыщик с его дедукцией – плод воображения писателя. Невозможно, путешествуя во времени, вдруг оказаться персонажем рассказа.

Да, с Сенкевичем предстоял очень и очень серьезный разговор. Знать бы еще, где он, этот деятель от мистики… Дан резко открыл глаза и застонал: стены комнаты поехали в стороны, в виски будто кто-то загонял раскаленные иглы, руки и ноги выворачивала боль, грозившая перейти в судороги. В животе забурлило, к горлу подступила тошнота.

Кто-то рядом сочувственно похмыкал. Дан снова зажмурился, потом осторожно, медленно разлепил веки. Долго пытался сфокусировать взгляд, наконец, когда комната перестала раскачиваться и лишь слегка подрагивала, разглядел перед собой высокого широкоплечего блондина с мягким добродушным лицом, на котором цвел нежный девичий румянец. Окруженные рыжеватыми ресницами светло-голубые глаза смотрели на Дана с искренним сочувствием. Мужчине на вид было лет тридцать – тридцать пять. На нем был идеально отглаженный клетчатый твидовый костюм, из кармана которого торчала вчетверо сложенная газета. В руке человек держал шприц аутентичного вида. Дан внезапно уверился: этот блондин – Сенкевич, он же, впрочем, доктор Джон Уотсон.

Ситуация становилась все безумнее. Закралось страшное подозрение: если он сам – Холмс, а Сенкевич – Уотсон, то кто же Настя?..

– Дорогой друг, – произнес Уотсон-Сенкевич красивым баритоном, четко артикулируя и тщательно проговаривая каждое слово, – поверьте же наконец: вы убиваете себя… – Он запнулся, румяная физиономия приобрела изумленное выражение. Потряс соломенной головой, потом выдал по-русски, но с благородным английским «р»:

– У тебя морфиновая ломка, придурок. И если не остановишься, тебе… п-п-п-п-и… му-у-у-у… п-и-и-и…

Отвечать сил не было, Дан, продолжая безвольно висеть в кресле, наблюдал, как энглизированный Сенкевич пытается выговорить какое-то слово. Бедняга покраснел, на лбу выступил пот, он беспомощно пищал, мычал и брызгал слюной. У Дана даже закралось подозрение, что знаменитый доктор Уотсон страдал заиканием, просто Конан Дойл, в заботе о харизме героев, этого не упомянул. «Они ненастоящие, – одернул себя Дан. – Продукт воображения писателя. А Дойл не летописец и не биограф».

Тем временем Сенкевич, злобно сплюнув, выдал:

– …в общем, неприличный пушной зверек тебе, человек, ведущий себя как scrotum[1]